МУНИЦИПАЛЬНОЕ БЮДЖЕТНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ
ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ
«ДЕТСКО-ЮНОШЕСКИЙ ЦЕНТР «ЮНОСТЬ»
ГОРОДСКОГО ОКРУГА ГОРОД САЛАВАТ
РЕСПУБЛИКИ БАШКОРТОСТАН
Выступление на педагогическом семинаре
«Оптимальный двигательный режим как основа здорового образа
жизни»
Разработала:
Ризина Л.М.
г.Салават,
2020г.
Методические рекомендации по организации работы цирковой студии
Отработка трюка
Профессиональная отработка трюка как основы номера, поиски его оригинального решения, а иногда и вся композиция номера во многом зависят от режиссера-тренера.
Но занятия с тренером-лишь начало работы. Самое важное и, пожалуй, решающее в создании номера после того, как готова трюковая основа, — это
Образность решения. Именно образ и есть, в сущности, то главное, что отличает выступление артиста цирка от выступления спортсмена, зачастую выполняющего трюк на таком же высоком профессиональном уровне.
Образы, создаваемые артистами цирка, сложны и многоплановы. Здесь рядом и героическое, и романтическое, и острокомедийное, и сатирическое начала.
В одних случаях воспеваются отвага и мужество (воздушные гимнасты,
Канатоходцы, джигиты и т. д.), в других демонстрируется особое изящество в обнаруживании скрытой сущности вещей (иллюзионисты), в-третьих —нам
Показывают железную волю и умение находить «общий язык» с животными (дрессировщики); на наших глазах столкновение ума и глупости, проницательности и беспечности, сообразительности и тугодумия, великодушия и эгоизма (клоунские интермедии и репризы). Задача режиссера —найти конфликт в самом контексте номера, а если это невозможно, то создавать ситуации, обеспечивающие живое и непосредственное общение партнеров. Иначе говоря, каждый номер, как и любая цирковая программа, должен иметь свою внутреннюю драматургию. И решающая роль в этом принадлежит режиссеру.
Драматургия
Но дело не только в производственном пространстве. В цирке ни режиссер, ни артист, как правило, не имеют возможности пользоваться готовым драматургическим материалом, по той простой причине, что его обычно нет.
Драматургия циркового номера лишена привычных театральных норм.
Зачастую здесь нет видимого конфликта, нет словесного диалога, нет знакомого нам по театру общения партнеров между собой. И вместе с тем в каждом цирковом номере есть (а если нет, то нет и номера) своя композиция, другими словами, своя драматургия, свое развитие сюжета, своя кульминация.
Возникает вопрос может ли режиссер, даже хорошо подготовленный, в совершенстве владеть всеми цирковыми жанрами? Думаю, что нет. Важно отличное и всестороннее знание одного или нескольких жанров, над которыми он обычно работает, и не дилетантское, а профессиональное знакомство с остальными. Мне кажется правильным и полезным, когда цирковые режиссеры-постановщики специализируются в разных областях: одни — в работе над пантомимами, феериями, обозрениями, другие — в создании воздушных номеров, номеров акробатики, конного цирка, клоунады и музыкальной эксцентрики т. д. К тому же не следует забывать, что в цирке, как и в театре, помимо режиссеров-постановщиков существуют режиссеры-педагоги, тренеры. Их роль в создании номера очень велика.
Мастера манежа
И если раньше мастера манежа только в редких случаях прибегали к услугам режиссера, то теперь трудно представить себе большой цирковой спектакль или просто номер, созданный без участия режиссера и постановочной группы— коллективных помощников артиста.
В свое время А. В. Луначарский дал самое короткое и, на мой взгляд, наиболее точное определение существа искусства: «Основная тайна искусства — это художественный образ». Проблема создания художественного образа — это проблема номер один и для искусства цирка.
Но прежде чем говорить об этом, мне хотелось бы сказать несколько слов о специфических особенностях цирка, о его «непохожести» на театральное и всякое другое зрелище.
Композиция любого циркового номера строится на том производственном пространстве, которое предоставляет в наше распоряжение арена.
«Производственное пространство цирка, — писал в книге «Цирк» Е. М. Кузнецов, — по самой своей природе находится в резком противоречии с производственной площадке мюзик-холла (значит, и любой сценической площадкой). Круглый манеж, вплотную окруженный местами для зрителей, открытый взорам публики со всех сторон, лишенный кулис, занавесей и задников, в значительной степени имеет специфику цирка. Цирк сферичен, многофронтален, тогда как мюзик-холл (или театр) плоскостенен, однофронтален живет в двух измерениях».
Реалистичность
Все это так, и, тем не менее, цирк — искусство реалистическое. Он не терпит неоправданной условности, как не терпит и натурализма: ни в поведении актера, ни в реквизите, ни в костюмах, ни в музыке. Все, что нарочито абстрактно или, наоборот, чрезмерно «бытово», что нарушает гармонию художественного произведения, неприемлемо для цирка.
Как и всякое искусство, искусство цирка социально и исторично. Работая над специфическими для цирка средствами раскрыть социальное зерно номера, аттракциона, пантомимы и т. д.
Современность н манеже вовсе не означает точное воспроизведение того, что есть в жизни. Соответственно характеру и стилю своего номера надо создать художественное опосредствование явлений действительности, доведя их до такой степени гиперболы, которая уместна в данной ситуации. В советском цирке проделана огромная работа, направленная на достижение единства содержания и формы циркового представления — это, как правило, законченные цирковые спектакли, имеющие свое драматургическое развитие и соответствующее завершение. Наши клоуны, выступая между номерами с шутками, репризами и интермедиями, также помогают собрать цирковую программу в единое целое.
Построение номера
И вот что еще примечательно: один и тот же трюк может иметь различное значение. Это зависит от того, в каком темпе он исполняется и куда он поставлен — в конец номера или в его начало. Точно так же, кстати, как смысл и значение слова зависят нередко от выражения, с которым оно произнесло, от тональности разговора, от того, начинает ли это слово фразу или заканчивает ее. Последовательность трюков, налаженный ритм и темп, точно продуманная композиция — все это вместе и создает цирковое художественное произведение, которое называется номером. Трюки, разумеется, должны быть подчинены той идейно-художественной задаче,
Которую ставят перед собой артист и режиссер. В номере, повторяю, всегда есть своя драматургия: завязка, развитие действия, момент наивысшего напряжения — кульминация и развязка. Номер — один из важнейших компонентов будущего циркового представления, пантомимы или обозрения.
Более того, драматургическое построение номера, его эстетическое воздействие на зрителей, профессиональное мастерство и артистичность исполнителей имеют в конечном итоге решающее значение для любого циркового спектакля.
Метод социалистического реализма, обязательный для всех видов нашего искусства, является и основным методом циркового искусства.
Молчание золото
На какой же теоретической основе должен строить свою деятельность цирковой режиссер, каким учением пользоваться в работе с артистом? Ответ напрашивается сам собой: если мы говорим, что цирк — это искусство, то основным учением, по поему твердому убеждению, должна быть система К. С. Станиславского. Время и практика показали, что система Станиславского одинаково применима и нужна для любого зрелищного реалистического искусства, будь то драма или опера, балет или цирк.
Правда, здесь следует сразу же оговориться: артист театра и артист цирка, к примеру, клоун, поставлены в совершенно различные условия.
Драматический актер передает образ, который написан драматургом, и в зависимости от своих способностей наделяет его чертами и деталями, присущими ему; роль чаще всего ограничивается рисунком, предложенным режиссером. В цирке, как известно, предварительно и детально выписанных образов вообще не существует. От представления к представлению накапливаются нюансы, которые в сумме своей создают законченный образ отдельного персонажа и всего циркового спектакля в целом. Авторство здесь такое: либо все делает сам автор, либо вместе с режиссером, либо образ рождается в содружестве трех человек: актер, режиссер, автор. И если в театре главное средство выразительности — слово, то в цирке — трюк.
Поэтому, работая с молодыми клоунами, я всегда как принцип напоминаю им слова из бытовавшей когда-то песни: «Слово — серебро, молчание — золото»